Аксаков Сергей Тимофеевич — чародей слова, поэт

Аксаков Сергей Тимофеевич — русский писатель, государственный чиновник и общественный деятель, литературный и театральный критик, мемуарист, автор книг о рыбалке и охоте, лепидоптеролог. Отец русских писателей и общественных деятелей славянофилов: Константина, Ивана и Веры Аксаковых. Член-корреспондент Императорской Санкт-Петербургской Академии наук.

Аксаков Сергей Тимофеевич — чародей слова, поэт

Краткая биография — Аксаков С. Т.

Вариант 1

Аксаков Сергей Тимофеевич (1791 — 1859), прозаик. Родился 20 сентября (1 октября н.с.) в Уфе в родовитой дворянской семье. Детство провел в имении Ново-Аксакове и в Уфе, где отец служил прокурором Верхнего земского суда.

Учился в Казанской гимназии, а в 1805 был принят в только что открытый Казанский университет. Здесь проявился интерес Аксакова к литературе, театру; он начал писать стихи, с успехом выступал в студенческих спектаклях. Не закончив университета, переехал в Петербург, где служил переводчиком в Комиссии по составлению законов. Однако его больше занимала художественная, литературная и театральная жизнь столицы. Заводит широкий круг знакомств.

В 1816 женится на О. Заплатиной и уезжает в свое родовое имение Ново-Аксаково. У Аксаковых было десять детей, воспитанию которых уделялось исключительное внимание.

В 1826 Аксаковы переселились в Москву. В 1827 — 32 Аксаков исполнял обязанности цензора, с 1833 по 1838 служил инспектором Константиновского межевого училища, а затем первым директором Межевого института. Но по-прежнему главное внимание он уделял литературной и театральной деятельности. Очерк “Буран”, опубликованный в 1834, стал прологом будущих автобиографических и природоведческих произведений Аксакова. В это время он активно выступает как литературный и театральный критик.

Дом Аксакова и подмосковное имение Абрамцево становятся своеобразным культурным центром, где встречаются писатели и актеры, журналисты и критики, историки и философы.

В 1847 опубликовал “Записки об уженье рыбы”, имевшие большой успех. В 1849 вышли “Записки ружейного охотника”, в которых автор проявил себя как проникновенный поэт русской природы. В пятидесятые годы резко ухудшается здоровье Аксакова, надвигается слепота, но он продолжает работу. Особую популярность приобрели его автобиографические книги — “Семейная хроника” (1856) и “Детские годы Багрова-внука” (1858), написанные на основе детских воспоминаний и семейных преданий.

В последние годы жизни созданы и такие мемуарные произведения, как “Литературные и театральные воспоминания”, “Встречи с мартинистами”.

Аксаков скончался 30 апреля (12 мая н.с.) 1859 в Москве.

Вариант 2

Имеющий широкую известность  русский писатель,  родился 20 сентября  1791года в уральском городе Уфе. Аксаков вначале получил образование в гимназии, а потом в знаменитом университете в городе Казань.

Его мать как сильно скучала по сыну, да и сам Сергей Тимофеевич каждый день думал о родном доме. Когда Аксаков учился в гимназии у него начали случаться нервные обмороки, так как по натуре он был ребенком спокойным и ранимым, но вся обстановка и тоска по матери только усилии его болезнь. Практически год он прожил у дедушки, но надо было получать образование, и поэтому он вновь вернулся в гимназию. Ему совершенно не нравилось, как обучают его преподаватели. И только  к Карташевскому он относился с уважением. Позже он сочетается  законным браком с сестрой этого учителя. Но, как- бы не критиковал  Сергей Тимофеевич обучение в этом заведении, окончил он его прекрасно, получив похвальные грамоты за свое старание.

14-летним подростком  писатель поступает в Казанский университет и помимо того, что он внимательно слушает университетские основные лекции, он еще в гимназии получал образование по нескольким предметам. Во время обучения у Аксакова проявился огромный интерес к театральному искусству, и, будучи студентом, организовал  свою труппу, где впоследствии сам тоже выступал на сцене.

Во время учебы Сергей начал творить свои первые произведения. Его стихотворения были изданы в журнале «Адские пастушки» и были оценены читателями и критиками.

В 1808 году семья Аксаковых приехала в Петербург, где Сергей Тимофеевич устроился на службу  в учреждение, которое занималось разработкой законов.

Но данная работа не принесла ему удовлетворения, и он  в 1812 году вначале уезжает в Москву, а потом в деревню, где устраивается в милицию.

Но обстоятельства складываются так, что Аксакова произошло много изменений в личной судьбе. Он много пересмотрел в своих взглядах на творческую деятельность, и , навсегда покончив с жизнью в деревне, Сергей Тимофеевич приезжает опять в Москву в 1826 году. Сразу же он начинает работать в « Московском вестнике», где упорно выступает в защиту своих товарищей от цензуры.  А в 1827 году он становится цензором, и служит на этой должности около 6 лет.

Вскоре многие  его знакомые  друзья  скончались, а некоторые потеряли авторитет, и Аксаков стал общаться с членами молодого сообщества студентов, куда входил его сын Константин.

Творческая же деятельность Сергея Тимофеевича продолжает  пополняться его новыми работами.  Произведение «Семейная хроника», изданная в 1856 году имела грандиозный успех.

Повесть «Детские годы Багрова- внука»,вышедшая в 1858 году пользовалось меньшим спросом у читателей. Не забывал он и про детей .  Великолепная сказка «Аленький цветочек» до настоящего времени нравится детям разного возраста.

Возможно,  писатель создал бы еще больше трудов, но болезнь, связанная с глазами подорвало здоровье писателя. И хотя он был болен, Аксаков все равно создавал все новые и новые произведения. В 1859 году Сергей Тимофеевич умирает, но его замечательные творения вызывают интерес  у современных читателей.

Вариант 3

Сергей Тимофеевич родился в 1791 году в Уфе. Вырос в интеллигентной семье, где исключено в обращении грубость или суровость. С самого детства очень любил читать книги, и уже в 5 лет пересказывал в лицах сказки “Тысяча и одна ночь”. В 1799 году его отдали в Казанскую гимназию, где у него, от расставания с родными, на нервной почве стала развиваться эпилепсия. А мать, не выдержав разлуки, просто забрала его от туда. Через 2 года Аксаков снова вернулся в гимназию. Будучи студентом, уже печатались его первые стихи.

В 1808 году он переезжает жить в Санкт — Петербург, где заводит дружбу с некоторыми влиятельными и известными людьми, Шишковым, Державиным. И эта дружба не раз выручала его в экономично сложные времена. Он часто занимается переводами классики с французского на русский язык.

В 1821 году он женился, и в них родилось 10 детей. В 1827 году Сергей Тимофеевич занимает место цензора в Московском комитете. Он занимался проверкой многих текущих печатных материалов. Эта работа открывала многие двери для Аксакова. К 1848 году насчитывалось примерно 22 псевдонима, под которыми публиковал свои труды Сергей Тимофеевич. В конце 1820 годов Аксаков исполняет роль уже театрального критика. В 1832 году он познакомился с Гоголем, под его влиянием написал несколько автобиографических мемуаров, посвященных писателю.

В конце концов, в 1837 году уволившись со своей должности, Аксаков отправляется жить в огромное поместье, которое он получил в наследство от отца. Внезапно, у него стало падать зрение так сильно, что был вынужден пользоваться помощью других, что бы дописать свои роботы. В эти тихие домашние годы рождается его шедевр – «Записки» о рыбалке и охоте. Опубликованный труд пользовался огромным успехом у читателей. Аксаков усердно использовал свой писательский талан, вплоть до самой смерти до 1859 года.

Полная биография — Аксаков С. Т.

Аксаков, Сергей Тимофеевич, знаменитый русский писатель. Отпрыск старинного дворянского рода, А. несомненно имел в детстве живые впечатления гордого семейного сознания этой родовитости. Герой прославившей его автобиографии, дедушка Степан Михайлович, мечтал о внуке именно как о продолжателе “знаменитого рода Шимона” — сказочного варяга, племянника короля норвежского, выехавшего в Россию в 1027 году. С. Т. — сын Тимофея Степановича А. (1759 — 1832) и Марии Николаевны Зубовой, дочери помощника оренбургского наместника, родился в Уфе 20 сентября 1791 года. Любовь к природе — совершенно чуждую его матери, насквозь горожанке — будущий писатель унаследовал от отца. В первоначальном развитии его личности все отходит на второй план пред воздействием степной природы, с которой неразрывно связаны первое пробуждение его наблюдательности, его первое жизнеощущение, его ранние увлечения. Наряду с природой, крестьянская жизнь вторгалась в пробуждающуюся мысль мальчика.

Крестьянский труд возбуждал в нем не только сострадание, но и уважение; дворовые были свои не только юридически, но и душевно. Женская половина дворни, как всегда, хранительница народно-поэтического творчества, знакомила мальчика с песнями, с сказками, с святочными играми. И “Аленький цветочек”, записанный много лет спустя по памяти о рассказе ключницы Пелагеи, — случайный обрывок того огромного мира народной поэзии, в который вводили мальчика дворня, девичья, деревня. Но ранее народной литературы пришли городская, по преимуществу переводная; старый приятель матери Аничков привел мальчика в неистовый восторг разрозненной коллекцией “Детского чтения” А.И. Новикова . В мир стихотворной лирики ввела его “Детская библиотека” Кампе, переведенная Шишковым ; громадное впечатление произвели на него также сочинения Ксенофонта — “Анабазис” и история Кира младшего. Это уже был переход от детских книжек к настоящей литературе. С характерным для него упоением он погрузился в “Россиаду” Хераскова и сочинения Сумарокова ; тут же его “сводили с ума” сказки “Тысячи и одной ночи”, а рядом с ними читались “Мои безделки” Карамзина и его же “Аониды”.

Длинный ряд книжных воспоминаний А. показывает, как мало можно считать обстановку, в которой прошло его раннее детство, заурядной обстановкой помещичьего захолустья XVIII века. Довольно рано к влияниям домашним и деревенским присоединились влияния казенной школы. И казанская гимназия, куда А. поступил на десятом году, и новый воспитатель, суровый и умный Карташевский, и товарищи, и новые интересы — все это сводилось в целый мир, благотворно влиявший на открытую впечатлениям душу. Гимназия была выше обычного уровня; даже по замыслу основателей она должна была представлять собой нечто более законченное — нечто вроде лицея. В гимназии А. провел всего три с половиною года, конец которых запечатлен новыми литературными интересами. Это был, прежде всего, театр, который всегда так занимал А., особенно в впервой половине его литературной деятельности, и с которым сблизил его товарищ, Александр Панаев, “охотник до русской словесности”, “обожатель Карамзина”, издатель рукописного журнала “Аркадские пастушки”, в котором не решился, однако, принять участие А., пописывавший втайне. Через год с лишним — в университете — А. уже сам издавал журнал вместе с И. Панаевым.

Он пробыл в университете, продолжая также брать уроки в гимназии, до 15 1/2 лет, но эти полтора года много значат в его развитии. Трудно даже сказать, что сыграло здесь большую роль: собирание бабочек или товарищеский журнал, увлечение театром или литературные споры. Собственно “научных сведений” — как он сам жалуется — он вынес из университета немного: однако, что-то носилось в воздухе аудиторий, что-то заражало идеализмом пытливости и знания. Французские лекции натуралиста Фукса, несомненно, сыграли серьезнейшую роль в упрочении той врожденной наблюдательности А., которая впоследствии давала И.С. Тургеневу право ставить его в известных отношениях выше Бюффона. Здесь он осмыслил свою любовь к природе, здесь закрепил любовь к литературе. Среди казанских гимназистов, пламенно, но поверхностно преклонявшихся пред Карамзиным, один А. оказался, после некоторых колебаний, убежденным сторонником Шишкова. В университете затеяли спектакли. А. быстро выдвинулся среди юных исполнителей; шумный успех сопровождал его выступления и окрылял его; он был даже руководителем любительского кружка. Репертуар был для своего времени довольно прогрессивный: не только “коцебятина”, но и отрывки из “Разбойников” Шиллера. Начинающий артист нашел высокий образец в актере и драматурге Плавильщикове , казанские гастроли которого сопровождались восторгами весьма юного студенчества. Получив от университета аттестат “с прописанием таких наук, какие знал только понаслышке и каких в университете еще не преподавали”, А. провел год в деревне и в Москве, а затем переехал с семьей в Петербург. Карташевский уже приготовил для своего питомца должность переводчика в комиссии составления законов, где он сам состоял помощником редактора.

В Петербурге произошло первое сближение А. с литературными деятелями — как и можно было ожидать, не теми, которые являлись представителями прогрессивных течений в литературе. Он сблизился с артистом Шушериным , бывал у адмирала Шишкова, познакомился со многими актерами и писателями, еще более пламенно увлекался театром, много беседовал о литературе, но ни из чего не видно, чтобы какие бы то ни было искания в той или другой области занимали его. О политической мысли и говорить нечего; она проходила мимо него, и он вполне присоединялся к вкусам Шишкова. Князь Шихматов казался ему великим поэтом. У Шишкова собирались Державин и Дмитриев , гр. Хвостов , князь Шаховской и другие, составившие потом консервативную “Беседу русского слова”; литературный авторитет стариков был незыблем. В их высоком стиле перевел А. софоклова “Филоктета” — конечно, с французского перевода Лагарпа, — и “Школу мужей” Мольера, причем, по позднейшему признанию автора, эта “комедия отчасти переложена на русские нравы, по существовавшему тогда варварскому обычаю”. В эти годы А. жил то в Петербурге, то в Москве, то в деревне. После женитьбы (1816) на Ольге Семеновне Заплатиной А. пытался поселиться в деревне.

Пять лет он прожил с родителями, но в 1820 году был выделен, получив в вотчину то самое Надеждино (Оренбургской губернии), которое некогда было поприщем злодейств изображенного им Куроедова, и, переехав на год в Москву, зажил широко, открытым домом. Возобновились старые литературные связи, завязались новые. А. вошел в писательскую и литературную жизнь Москвы и напечатал свой перевод десятой статиры Буало (Москва, 1821). Но открытая жизнь в Москве была не по карману. Пробыв год в Москве, А. переехал, ради экономии, в Оренбургскую губернию и прожил в деревне до осени 1826 года. Здесь А. написал напечатанное в “Вестнике Европы” (1825 год, № 4, “Эпиграмма”) совершенно незначительное четверостишье, направленное против какого-то “журнального Дон-Кихота” — быть может, Н. Полевого , — и идиллию “Рыбачье горе” (“Московский Вестник”, 1829 год, № 1) — как бы стихотворное предварение будущих “Записок об уженьи рыбы”, в ложноклассической манере, но с живыми колоритными подробностями. Были за это время напечатаны в “Вестнике Европы” (1825) также две критические статьи А.: “О переводе “Федры” (Лобанова) и “Мысли и замечания о театре и театральном искусстве”.

В августе 1826 года А. расстался с деревней — и навсегда. Наездом он бывал здесь, живал подолгу в подмосковной, но в сущности до смерти оставался столичным жителем. В Москве он встретился со своим старым покровителем Шишковым, теперь уже министром народного просвещения, и легко получил от него должность цензора. О цензорской деятельности А. говорят различно; есть указания, достойные веры и не вполне благоприятные. Но в общем он был мягок; формализма не выносила его натура. Близость с Погодиным расширила круг литературных знакомых. “Новыми и преданными друзьями” его стали Юрий Венелин , профессора П.С. Щепкин , М.Г. Павлов , потом Н.И. Надеждин . Обновились и театральные связи; частым гостем был М.С. Щепкин ; бывали Мочалов и другие. В 1832 году А. пришлось переменить службу; от должности цензора он был отставлен за то, что пропустил в журнале И.В. Киреевского “Европеец” статью “Девятнадцатый век”. При связях А. ему не трудно было пристроиться, и в следующем году он получил место инспектора землемерного училища, а затем, когда оно было преобразовано в Константиновский межевой институт, был назначен первым его директором и устроителем. В 1839 году А., теперь обеспеченный большим состоянием, которое досталось ему после смерти отца, покинул службу и, после некоторых колебаний, уже не возвращался к ней. Писал он за это время мало, и то, что он писал, очень незначительно: ряд театральных рецензий в “Драматических прибавлениях” к “Московскому Вестнику” и в “Галатее” (1828 — 1830) несколько небольших статей.

Его перевод мольеровского “Скупого” шел на московском театре в бенефис Щепкина. В 1830 году напечатан в “Московском Вестнике” (без подписи) его рассказ “Рекомендация министра”. Наконец, в 1834 году в альманахе “Денница” появился, также без подписи, его очерк “Буран”. Это — первое произведение, говорящее о настоящем А. “Буран” — первый вестник о том, что создавалась надлежащая среда, что впечатлительный А. поддавался новым влияниям, более высоким, более плодотворным. Не сверху, от литературных знаменитостей, не извне шли они, но снизу, от молодежи, изнутри, из недр аксаковской семьи. Подрастали сыновья А., мало похожие на него по темпераменту, по умственному складу, по жажде знаний, по влечению к общественному воздействию, по идейным интересам. Дружба с сыновьями, несомненно, имела значение в развитии литературной личности А. Впервые консервативная не только по идеям, а, главным образом, по общему складу мысль зрелого А. встретилась с кипением молодых умов; впервые видел он перед собой то творчество жизни, ту борьбу за мировоззрение, с которой не познакомили его ни догматы Карташевского, ни университетские впечатления, ни поучения Шишкова, ни водевили Писарева . Конечно, переродиться от этого не мог сорокалетний человек, установившийся и по натуре не ищущий; но речь идет только о том влиянии, которое должна была произвести на А. близкая его сыну пылкая молодежь, с ее высокими умственными запросами, с ее чрезвычайной серьезностью, с ее новыми литературными вкусами.

Характернейшим проявлением этих вкусов было отношение нового поколения к Гоголю . А. был наблюдателен и в ранней молодости, но писал все время ничтожнейшие стишки и статейки, потому что не только в творениях “высокого стиля”, в направлении Державина, Озерова , Шишкова, но в более реальной, сентиментальной повести Карамзина тонкая наблюдательность и трезвая правдивость А. не могли найти применения. Он родился несколько раньше времени. Его дарование было создано для новых форм литературного творчества, но не в его силах было создать эти формы. И когда он их нашел — быть может, не только у Гоголя, но и в “Капитанской дочке” и “Повестях Белкина”, — он сумел воспользоваться тем богатством выражения, которое они предоставляли его природной наблюдательности. Не человек А. переродился, а в нем родился писатель. Это было в половине тридцатых годов, и с тех пор творчество А. развивалось плавно и плодотворно. Вслед за “Бураном” начата была “Семейная хроника”. Уже в эти годы известная популярность окружала А. Имя его пользовалось авторитетом.

Академия Наук избирала его не раз рецензентом при присуждениях наград. Он считался мужем совета и разума; живость его ума, поддерживаемая близостью с молодежью, давала ему возможность двигаться вперед если не в общественно-политическом или морально-религиозном мировоззрении, основам которого, усвоенным в детстве, он всегда оставался верен, то в конкретных проявлениях этих общих начал. Он был терпим и чуток. Не будучи не только ученым, но и не обладая достаточной образованностью, чуждый науки, он, тем не менее, был каким-то нравственным авторитетом для своих приятелей, из которых многие были знаменитые ученые. Подходила старость, цветущая, покойная, творческая. Милые устные рассказы А. побудили его слушателей добиваться того, чтобы они были записаны. Но, временно оставив “Семейную хронику”, он обратился к естественнонаучным и охотничьим воспоминаниям, и его “Записки об уженьи рыбы” (Москва, 1847) были первым его широким литературным успехом. Автор не ждал его, да и особенно ценить не хотел: он просто для себя “уходил” в свои записки. А у него было от чего “уходить” в эти годы, если не от огорчений, то просто от массы событий, захватывавших его, от массы фактов жизни личной и общественной. Идейная борьба, захватившая всех, достигла чрезвычайного напряжения, и быстро стареющий А. не мог переживать ее перипетий.

Он болел, зрение его слабело — и в подмосковном сельце Абрамцеве, в уженьи на идиллической Воре, он охотно забывал о всех злобах дня. “Записки ружейного охотника Оренбургской губернии” вышли в 1852 году и вызвали еще более восторженные отзывы, чем “Уженье рыбы”. Среди этих отзывов наиболее интересна известная статья И.С. Тургенева. Одновременно с охотничьими воспоминаниями и характеристиками назревали в мысли автора рассказы о его детстве и его ближайших предках. Вскоре по выходе “Записок ружейного охотника” стали появляться в журналах новые отрывки из “Семейной хроники”, а в 1856 году она вышла отдельной книгой… Все спешили наперерыв отдать дань уважения таланту маститого мемуариста, и это шумное единогласие критики было лишь отголоском громадного успеха книги в обществе. Все отмечали правдивость рассказа, уменье соединить историческую истину с художественной обработкой. Радости литературного успеха смягчали для А. тяготы этих последних лет.

Материальное благосостояние семьи пошатнулось; здоровье А. становилось все хуже. Он почти ослеп — и рассказами и диктовкой воспоминаний заполнял то время, которое не так еще давно отдавал рыбной ловле, охоте и деятельному общению с природой. Целый ряд работ ознаменовал эти уже последние годы его жизни. Прежде всего “Семейная хроника” получила свое продолжение в “Детских годах Багрова внука”. “Детские годы” (отдельно вышедшие в 1858 году) неровны, менее закончены и менее сжаты, чем “Семейная хроника”. Некоторые места принадлежат к лучшему, что дал А., но здесь нет уже ни той ширины картины, ни той глубины изображения, которые придают такую значительность ограниченному мирку “Семейной хроники”. И критика отнеслась к “Детским годам” без былого восторга. Длинный ряд второстепенных литературных работ подвигался вперед параллельно с семейными воспоминаниями А. Частью, как, например, “Замечания и наблюдения охотника брать грибы”, они примыкают к естественнонаучным наблюдениям его, в значительной же части продолжают его автобиографию.

Его “Литературные и театральные воспоминания”, вошедшие в “Разные сочинения” (М., 1858), полны интересных мелких справок и фактов, но бесконечно далеки по значению от рассказов А. о его детстве. Более глубокое значение имеет и могла бы иметь еще большее, если бы была закончена “История моего знакомства с Гоголем”, показавшая, что мелочный характер литературных и театральных воспоминаний А. никоим образом не означает старческого падения его дарования. Эти последние сочинения писаны в промежутках тяжкой болезни, от которой А. скончался 30 апреля 1859 года в Москве. Об А. справедливо было сказано, что он рос всю жизнь, рос вместе со своим временем, и что его литературная биография есть как бы воплощение истории русской литературы за время его деятельности.

Он не был самостоятелен и не мог создать форм, подходящих к его простой натуре, его бесконечной правдивости; консерватор не по убеждениям, не по идеям, но по ощущениям, по всему складу своего существа; он преклонялся пред признанными традиционными формами высокого стиля — и долго не мог выразить себя достойным образом. Но когда новые формы реального повествования были не только созданы, но и реабилитированы, когда “Повести Белкина” и “Вечера на хуторе близ Диканьки” внедрили в общее сознание, что простой правдивый рассказ не ниже высокой литературы, что душевное содержание, доселе отрезанное от нее литературной условностью, имеет и другие, более скромные по виду и более жизненные по существу формы, А. честно отлил в эти формы то, что без них должно было остаться бесформенной массой устных рассказов и воспоминаний. Русская литература чтит в нем лучшего из своих мемуаристов, незаменимого культурного бытописателя-историка, превосходного пейзажиста и наблюдателя жизни природы, наконец, классика языка.

14 интересных цитат из творчества Аксакова

Русский писатель. Отец И. С. и К. С. Аксаковых. Автор автобиографических повестей «Детские годы Багрова-внука» и «Семейные хроники»; очерков, заметок о литературе и театре; мемуаров, в том числе «Литературные и театральные воспоминания», «История моего знакомства с Гоголем», а также статей об охоте, книги «Записки об уженье рыбы», сказки «Аленький цветочек».

  1. Восторженность на людей тихих, кротких и спокойных всегда производит неприятное впечатление; они не могут признать естественным такого состояния духа.
  2. Дети необыкновенно памятливы, и часто неосторожно сказанное при них слово служит им поощрением к такого рода поступкам, которых они не сделали бы, не услыхав этого ободрительного слова.
  3. Дорога — удивительное дело! Ее могущество непреодолимо, успокоительно и целительно. Отрывая вдруг человека от окружающей среды, все равно, любезной ему или даже неприятной, от постоянно развлекающей его множеством предметов, постоянно текущей разнообразной действительности, она сосредотачивает его мысли и чувства в тесный мир дорожного экипажа, устремляет его внимание сначала на самого себя, потом на воспоминание прошедшего и,наконец, на мечты и надежды — в будущем; и все это делается с ясностью и спокойствием, без всякой суеты и торопливости.
  4. Жизнь, конечно, объяснит все, и узнание ошибки бывает часто очень забавно, но зато бывает иногда очень огорчительно.
  5. <…> испытать всю безграничность, все увлечение, все могущество материнской любви, с которою, конечно, никакое другое чувство равняться не может.
  6. На зеленом, цветущем берегу, над темной глубью реки ли озера… улягутся мнимые страсти, утихнут мнимые бури, рассыплются в прах самолюбивые мечты, разлетятся несбыточные надежды! Природа вступит в вечные права свои, вы услышите ее голос, заглушенный на время суетней, хлопотней, смехом, криком и всею пошлостью человеческой речи!
  7. Не дай душе забыть,
  8. Чем силы в юности кипели…
  9. Никому не проходит безнаказанно бегство из Отечества.
  10. Самая строгость запрещения подстрекает любопытство.
  11. Старые мехи не выдерживают молодого вина, а старое сердце не выносит молодых чувств.
  12. Страх — самое опасное чувство для любви, даже к отцу и матер
  13. Услыхав или увидав кое-что новое и любопытное — захочешь услышать и увидеть продолжение.
  14. Чудное целительное действие дороги не подлежит сомнению.

 

Оксана
Оксана

Я дипломированный специалист, магистр филологических наук (русский/украинский язык и литература). Увлекаюсь чтением разноплановой литературы, изучением и анализом текстов, написанием статей на литературную тематику.

Оцените автора
Добавить комментарий

три × 5 =

Adblock
detector