уцепиться как за соломинку, за эти туманы, за тучные пуховики неба и за иногда протягивающиеся сквозь рваные дыры в них  -   солнечные веревки и вырвать все ненужное из себя с кровью, с мясом,  такой ритуал, как сердце обсидиановым ножом вырезали индейцы для того, чтобы взошло Солнце.

***

Трется у ног, мурлычет, выпускает стеклянные когти, дневные лучи бликуют на черной гематитовой шерсти, а в глазах цитриновая радужка, разделенная вертикалью зрачка.

Октямррр…

Попей молока, этой ночью Луна так близка, что дотянуться руками, но не забрать, лишь шероховатость кратеров кончики пальцев уловят, и на них останется слабый запах пороха – запах Луны.

***

А скоро Самхейн: голоса ушедших чуть слышны, но пусть они сами хоронят друг – друга, последние звезды - желтые карлики  остаются на тверди асфальта, по ним, по ним мягкими лапами, что оставляют глубокие царапины в утро догорающих сентябринок.

***

И не ной в ноябре.