Лина Федорченко(Прибыльская)

Сегодня дождь. Опять бродяга бриз

пригнал в наш город тучи с непогодой,

и капля первая как пуля, срезав лист,

иглой впивается в иссохшийся карниз.

Да, у природы нет плохой погоды.

Но спит сантехник, налакавшись вдрызг,

ответственный за дыры в небосводе.

            Дождь.

Солнца медно-вытертый грош.

Дождь.

Что почем? Кто почем? Что продашь? Что возьмешь?

Что вы, здесь храм -

Я здесь ничего не продам.

(Тем более так дешево).

Так что, всего хорошего.

Вашу цену? - Давайте-ка выйдем на улицу.

Мостовая грозой - словно вышита люриксом,

суетится простуженный чиж,

на погоду котяра задумчиво жмурится:

ручейком убежавшая серая лужица

чем-то очень похожа на мышь.

Прислушайся и, если можешь, услышь,

как чья-то неопытная рука

играет на арфе по имени дождь.

Сонату иль гамму - неясно пока.

Впрочем, неважно, потом разберешь.

Прислушайся и (ты ведь можешь!) услышь:

По звонким переплетам крыш

Телеграфирует нам дождь:

«Примите срочно!»

Бегут по трубам водосточным -

По иероглифам восточным

 Изрядно вымокшие строчки:                                                              

«Вера -

точка -

Надежда -

точка -

Любовь -
точка».
                                                                     

Дождь... Дождь... Дождь...

Бежит вода ло городу,

Бежит вода по бородам.

«Ты помнишь, были молоды
когда-то мы с тобой».
Дрожит слеза под веками,
но дальше слушать некогда -
все улицы, став реками,
наполнены судьбой.

Дождь...
Дождь...
          Дождь...

Бежит вода, распределяя, что кому:

кому - чуму,

кому - суму,
кому - тюрьму,
кому - хлеба кусок,
кому - счастья часок,
кому - пулю в висок,
кому - песни без слов,
кому - ночи без снов
да стакан до краев,
кому - в рифму слова,
кому - с плеч голова,
кому - всё трын-трава...

Дождь... Дождь... Дождь...

Где рай, где ад - не поймешь,
где море, где город -
все без дна...
Одна.

Стена. Стена. Стена.
Дождь.
И станет водою камень,

и верность бедою станет,

и круги разойдутся по небу, когда любовь в него канет.
Любовь - то ли боль, то ли небыль, как знать…
Не испить, не испеть.
Лишь на память, на долгую теплую память струи ливней в узел связать.

            Дождь... Дождь... Дождь...

Можно детский вопрос:
А если вместе собрать

Сразу две или сотню гроз?

Льет бессчетно галлонов женских слез,

Рыдает безудержно Божия мать.

И кто-то спросонья: «Какая там мать?

Эй, соседка! Хватит нас заливать!
Открывай, не то будем дверь выбивать»
...Всё-таки это что-нибудь значит,
Когда она - плачет?
Над нами так плачет!
Дождь...
Дождь...
Дождь...

Кто-то сказал, что плачущие блаженны,
они ведь когда-нибудь да утешатся.
Но если так плакать и нощно, и денно,
то жить очень скоро мы будем в Венеции.

Дождь... Дождь... Дождь...

«Когда какой-то атеист, вынув часы, предоста­вил Богу 15 минут на то, чтобы тот поразил его гро­мом, он, конечно, доставил себе этим 15 минут гнева  и мучительнейшего наслаждения. Это был пароксизм  отчаяния, вызов, брошенный всем силам небесным, но... как знать, быть может, в глазах Всевышнего это  была молитва?..»

Пусть воды смоют усталость и ложь!
Дождь... Дождь... Дождь... Дождь... Дождь...

1992