Говорите на языке вашего собеседника –

 и взаимопонимание вам гарантировано…

Часть 1. Вроде предисловия

Вспомнить об этой истории меня заставила недавняя переписка на одном из литературных сайтов.

Прочитав произведение, оставила свой отзыв – вот выдержка из него:

· …Исправьте заодно грамматику: «Рассматривая экран монитора, неожиданно в подсознании возникло видение человека, шед­шего по коридору». Распространенная ошибка – неверное построение предложения с деепричастным оборотом: получается, что ВИДЕНИЕ возникло, РАССМАТРИВАЯ экран монитора. (А видение все же вряд ли что-то рассматривало!!!)

На что получила ответ от автора:

·  Для Эсмира Травина.

…Только, извините, я с Вами не согласен, – в данном случае речь идет не о ПРИвидении, а о ВИДЕНИИ, т. е. подсознательный образ.

Словом, получилась классическая «мая твая не понимай». Ничего особенного – такое на каждом шагу бывает, но меня умилил именно «адрес»: «Для Эсмира Травина»!  То есть если это по-русски, то, видимо, есть некий Эсмир Травин, и это сообщение – для него… А если Э. Т. –  всё же женьчин, то очевидно, что вместо родительного падежа почему-то употреблён именительный. (Могу предположить, что сработала всего лишь инетовская привычка не склонять зачастую уму непостижимые ники, но сие объяснение не снижает комизма конкретной ситуации.)

…Кстати, вспомнился анекдот на тему.

Соседка кричит соседке:

– Вартуш! Ты моя веник берила?

– Э-э! Зачем берила? Возьмила! Я же женьчина…

Часть 2. Собственно история

Получив таким образом просто-таки массу положительных эмоций, я вспомнила эпизод, вошедший в семейные предания. Предварительно – несколько пояснений.

Мои бабушка с дедушкой жили в деревне, «затерявшейся висако в горах» Азербайджана. Деревня в своё время была полностью русской, а вот в соседней – жили аборигены. Мужское население обеих деревень периодически общалось – в силу каких-то там общих хозяйственных дел. По обычаю, если кому-то по обстоятельствам необходимо было заночевать у соседей, они останавливались всегда в одной и той же семье и, соответственно, наоборот. И такие вот семьи назывались кунаками (хотя в переводе «qonaq» – всего лишь «гость»). Надо добавить, что дед мой худо-бедно изъяснялся по-азербайджански, а вот бабушка не знала ни слова…

Итак, однажды наш кунак (который по-русски тоже ни бельмеса) остался на ночёвку. Уж не знаю, по какой причине, но расположился он поблизости от входной двери. Бабушке же предстояло ни свет ни заря идти доить корову, и она решила растолковать гостю, что, мол, тут ложиться не надо. По какому-то собственному разумению она посчитала, что раз тот по-русски не понимает, следовательно, ему объяснить надо на его  языке.

Монолог был весьма экспрессивным: «Ай, кунак! Ты сюда ложися – нет! Моя утром пойдет корова работать – через тибе – че-бу-ра-а-ах!!!» Почему именно работать – осталось покрытым мраком, но зато «чебурах» был настолько доходчивым, что кунак быстренько всё понял!

…Но я вот подумала: а может, все-таки, это бабушкина «логика» была верной?..