Эта женщина тише вздоха

прошептала моей душе:

«Лучше думать о Боге плохо,

чем не думать о Нем вообще».

И душа – ей бы только искры! –

подхватила и – вот смела! –

негодяем Его, садистом

и чудовищем назвала.

И из жизни брала примеры,

и цитаты рвала из книг,

и не ведала чувства меры,

и срывалась душа на крик…

Одного дождалась ответа

на кощунствований поток:

«Лучше думать о Боге это,

чем не думать о Нем ничто».

И взъярилась душа страшнее,

и чернее нашла слова…

Ей же: «Вера твоя сильнее,

и живее любовь жива,

чем у благостных и сусальных,

чем у ханжеской «святости»…

Он простит тебе злость и брань, лишь

равнодушия – не простит…»

И в конец душа озверела:

перестала искать слова,

но беззвучно кричала – делом:

черной мессою волхвовать

стала, жизни ломать, как ветки,

и в растленье – да с головой!..

Одного дождалась ответа:

«Всё простит, что во имя Его…»

…и растерянностью накрыло,

и бессилье – как сто лавин:

что б ни делала, ни творила –

всё слабее Его Любви!

«…Как песчинка перед планетой –

даже ад со своим главой –

пред Великой Любовью этой –

Ей не сделают ничего».

…Тихо женщина говорила,

очи дымчатые склоня…

И от слов ее небо взвыло.

И крестила она меня.