Этой музыке крылья подвластны и души открыты.

Это августом дышит кувшинное горло ущелья.

Это ветер играет на флейте дуплистой ракиты.

И ворчанью прибоя внимает орешник ничейный.

Обернись, подставляя полынному запаху плечи,

На границе мгновения между «вот-вот» и «когда-то».

Это острая жажда разлук, обречённых на встречи.

Это жар можжевельника за полчаса до заката.

Это наши прощанья – немногое нынче прочнее.

Доносящийся снизу прибой, приглушённый туманом,

Заслужить, вероятно, пытается наше прощенье –

Но его ли вина, что мелодия столь постоянна…

Что молчание тщетно, его обещания щедры –

Словно лето в начале, поющее долго и звонко…

Перекрёстных цикад разогретое за день крещендо

Искромсало пространство от рощицы до горизонта.

Это – только для взявшихся за руки, близко стоящих.

Это только для нас, невзирая на все расстоянья.

И склоняются долу в раскаянье рощи и чащи –

Но никто не виновен, что музыка столь постоянна.

Ошалев от её обертонов, её флажолетов,

И – уже в полумраке – к ночлегу спускаясь, к подножью –

На сумбур бездорожья положим мелодию эту:

По дороге успеть до потёмок почти невозможно.