ОЗЕРОВ ЛЕВ - ОЗЕРОВ ЛЕВ - ПОЭЗИЯ - Библиотека

ОЗЕРОВ ЛЕВ


ДВАДЦАТЫЕ Листва закипает, как наши двадцатые, Когда Маяковский с Асеевым в дружестве Писали стихи о любви и о мужестве, Неугомонные и угловатые; Когда Пастернак в бормотанье восторженном, Стремительном, миротворяще-встревоженном, Слагал свои строки и тут же выбрасывал, Сквозь жизнь пробираясь движением брассовым; Когда над Есениным рдяными красками Пылали все зори рязанские истово, И Хлебников числа свои перелистывал И впроголодь пел, детворою обласканный. Листва закипает, как годы начальные, Уже отдаленные дымкой забвения, И новые к жизни идут поколения, Но листья кипят, будто годы те дальные, Те годы начальные, годы двадцатые: Мы нищие были, мы были богатые. Лев Озеров. Лирика. 1931-1966. Москва: Художественная литература, 1966. * * * Не с первого взгляда, не с первого взгляда, А просто молчанье, а просто отрада, А после - досада, а после - смятенье И первое пылкое стихотворенье. Потом - замешательство, робость, признанье, И вспышка отваги, и - на расстоянье Не то обожанье, не то упоенье, И новое пылкое стихотворенье, А дальше - разлука, бессоница, страхи, И снова отвага, и охи, и ахи, И звезды восторга, и гроздь винограда. Не с первого взгляда, не с первого взгляда. 1964 Лев Озеров. Стихотворения. Библиотека советской поэзии. Москва: Художественная литература, 1978. * * * О тебе я хочу думать. Думаю о тебе. О тебе не хочу думать. Думаю о тебе. О других я хочу думать. Думаю о тебе. Ни о ком не хочу думать. Думаю о тебе. 1964 Советская поэзия. В 2-х томах. Библиотека всемирной литературы. Серия третья. Редакторы А.Краковская, Ю.Розенблюм. Москва: Художественная литература, 1977. * * * Когда в последних числах мая Днепр покидает острова, Со щебетом, еще слепая, Вылупливается листва, Когда картавая грачиха Раскачивает провода, Проходит дождь, свежо и тихо, С Тарасовской бежит вода, Когда все движется, все живо, И синева - бескрайний звон,- Тогда - в час вешнего разлива,- Мне люб и тон, и полутон, И по ветру летящий волос, И эти гулкие мосты, И шепоток, и громкий голос, И вся вселенная, и ты. 1932 Лев Озеров. Лирика. 1931-1966. Москва: Художественная литература, 1966. НАДПИСЬ НА КНИГЕ Лирика. Три звездочки. Это не коньяк. Это я буланого тороплю коня. Это я желанную радость тороплю. - Приходи, побудь со мной, я тебя люблю! - Помни, помни, помни,- обращаюсь к ней. С нею нелегко мне, без нее трудней... Лирика. Любовь моя, вновь живи, дыши! Вновь душа открыта для другой души. Это звезды колются, воздух звенит, Это колокольцы льются в зенит. Это винограда тугая гроздь, Это я хозяин, А ты мой гость. Накормлю, напою, песню спою. Заходи, пожалуйста, в книгу мою! 1946-1952 Лев Озеров. Лирика. 1931-1966. Москва: Художественная литература, 1966. ГОЛУБИ Бревенчатый дом. За оградою, В просветах листвы, меж ветвей, Упиваясь весной и радуясь, Мальчишка гонял голубей. Пушистые, белые, скорые, Под небом кружились светло. Я думал о детстве, которое Без голубей прошло. Что думать! За холодом-голодом Пропал, простыл его след. Теперь никаким золотом Не вернешь его - нет... Тревожные годы. Молчишь. Листвой Деревья шумят о своем. ...Мы сразу, минуя мальчишество, Задумчивыми растем. 1931 Лев Озеров. Лирика. 1931-1966. Москва: Художественная литература, 1966. ПОСЛЕ ГРОЗЫ Я замечал: пройдет гроза И все к лазури устремится: Листва, ребячьи голоса, Серебряные капли, птицы. Земли весенней теплый дым Уходит в небо голубое - Оно сияет над тобою Не моложавым - молодым. А там - цветное коромысло. Хотят все люди в этот миг Перерасти себя самих,- Без этого грозы не мыслю. 1932 Лев Озеров. Лирика. 1931-1966. Москва: Художественная литература, 1966. * * * Я видел степь. Бежали кони. Она подрагивала чуть И элеватора свечу Держала на своей ладони. И зелень в синеву лилась, И синь легла на все земное, И устанавливалась связь Меж степью, высотой и мною. Та связь была, как жизнь, прочна. И только туча дымной пыли, Которую копыта взбили, Была от нас отделена. 1932 Лев Озеров. Лирика. 1931-1966. Москва: Художественная литература, 1966. * * * Я на то и рожден, чтоб взрывать ноздреватые скалы, Посылать на Чукотку бочонки медовые дынь. Дело в том, что меня в городские сады не пускали,- Потому-то я пью, выпиваю глазами озерную синь. Для меня три столетья садовой скамьи не хватало, И меня не видала дубов узловатых толпа, Осужденного чахнуть в горбатых и пыльных кварталах, Где тряпье и чужая яичная скорлупа. Есть такие минуты, когда совершенно излишни Все слова, все запасы богатого языка. Добрый день, соловей! Добрый день, почти черные вишни! Здравствуй, запах глубокий гвоздики и табака! 1933 Лев Озеров. Лирика. 1931-1966. Москва: Художественная литература, 1966. НОЧНОЙ САД 1 Как ребенок в полной ванне - Сад в воде стоит по горло. У него дыханье сперло, Как у нас при расставанье С матерью. А небо серо И разодрано на клочья. Что ты будешь делать ночью, Сад, задумчивый не в меру? Будешь, всхлипывая, слушать Как, сверкая, до рассвета Капли улетают с веток, А кругом - светлей и глуше. 2 Доброй ночи, милый друг, За окном - ни души, Только лужи, только луг, Только липы - хороши. Воздух терпкий и густой Сложен из медовых плит,- Если упадет листок - До земли не долетит. В яхонтах, в брильянтах сад - То ли капельки висят, То ль кристаллы в воздухе, То ль мигают звезды. В сад распахнуто окно, Усыпительно темно, Тишина звенит, стрекочет: Доброй ночи! 1933 Лев Озеров. Лирика. 1931-1966. Москва: Художественная литература, 1966. ВИД НА ДНЕПР Я и пред смертью вспомню эту кручу, И весь в огнях распластанный Подол, И то, как здесь я к радости пришел При виде звезд, при виде синей тучи, Плывущей с юга. Я глядел туда, Где неустанно темная вода Огни Подола и луну дробила, Где двигался моторки уголек, Туда, где светлый выступал песок. Я знал: такая в этой ночи сила, Такая убедительность, что мой Немел язык и я не шел домой. И чем стоял здесь дольше, тем сильнее Я понимал - нет горя у меня; И все пойдет на лад день ото дня В моем дому; что круча есть, над нею Стоят деревья темные, шепчась; Что стала ночь внимательней и тише. И мне казалось: в этот час Я будущее слышу. 1935 Лев Озеров. Лирика. 1931-1966. Москва: Художественная литература, 1966. У ПАМЯТНИКА Старик тунгус, приехавший на съезд, Задет лучами праздничного света. Он теплый бублик на морозе ест И ходит не спеша вокруг поэта, Который шляпу комкает в руке. Старик глядит на памятник высокий И на родном тунгусском языке Тихонько шепчет пушкинские строки. * См. Пушкин 1936 Лев Озеров. Лирика. 1931-1966. Москва: Художественная литература, 1966. * * * Перед дождем затрепетали листья, Мелькала то изнанка, то ребро, И в речке зазвенело серебро. На ветке каркнула ворона голосисто, Роняя черное перо. Вдали в тумане лиловеет лес, И где-то едет, грохоча, телега, И капля первая - тяжелая на вес - Упала, пыльным шариком забегав. Насторожился лес, на все готовый, Угрюмый, сумрачный - В нем смолкнул птичий гам. Дрожь пробежала по его верхам. Глухонемой, он жаждал слышать слово Тяжелых, над землей плывущих облаков. Он ждал. Он был суров. Потом запахли сыростью грибы, И старческими пальцами дубы За землю ухватились с перепуга. Внезапно потемнела зелень луга, И молнии стремительный излом Вдруг показал нам самый дальний дом. И гром с высокой лестницы ядром Стал скатываться. Женщина с ведром Бежит, бежит по лужам в платье белом, Подставила ведро под водосток, И хлынул по ведру железный стук, И, наполняясь медленно, запело Ведро. И ливня зыбкая стена С тяжелым звоном рушилась. Она Перемещалась влево, вправо, влево, Меняя направленья и напевы. Лило, лило. И вот по небу тучи Плывут, уже не задевая сучьев. Светло, и только дождика иголочки слегка Тревожат в озере вторые облака. Одни еще гремели водостоки, Потом и те замолкли. Все молчало. И просияло небо на востоке,- Природа начинала жить сначала. И полукруг, цветистый и летучий, Уперся в шпиль далекой каланчи, И, выглянув из-за последней тучи, К земле, подрагивая, тянутся лучи, И птицы пьют пространство голубое, И в высоту стремятся тополя, И, тяжело дыша, как после боя, Дымится мокрая земля. 1937 Лев Озеров. Лирика. 1931-1966. Москва: Художественная литература, 1966. * * * Прошла гроза. Дымился лес, Густой, просмоленный и едкий, И дым, приподымая ветки, Как бы тянул их до небес. И вот под мглистой синевою Литых стволов звенела медь. Теперь-то скрытым за листвою Промокшим птицам и греметь... И на внезапном коромысле Гора и тополя повисли, И вверх взлетели взгляд и мысль, И листья к небу прикасались. И для того гроза, казалось, Чтоб вся земля тянулась ввысь. 1937 Лев Озеров. Лирика. 1931-1966. Москва: Художественная литература, 1966. ОРГАННЫЙ КОНЦЕРТ Играл застенчивый старик, Приземистый, крепкоголовый. Я понял: искренность - не крик, Поэзия - не только слово. Я слушаю: в моей груди Шумят и клонятся колосья, Бормочут сосны и гудит Земли орган многоголосый. И, как земля, ревет орган,- Как будто с Бахом мы шагнули Вдвоем с вулкана на вулкан И заблудились в этом гуле. Дрожит игольчатый собор, Поют лужайки и поляны, И прорезает стройный хор Ребенка голосок стеклянный. И в гулкий купол голубой Плывет органа вздох огромный. Вот он позвал нас за собой, И мы бежим из наших комнат. Земных глубин глубокий стон, И гул разбуженных столетий, И ровный свет со всех сторон, И мысль чиста при этом свете. Здесь все - природы страшный рев И катанные ядра грома. Здесь все - ни выкриков, ни слов, Ни одиночества, ни дома. Здесь Бах царит, здесь топчет он Страстишек человечьих мелочь, Он раздвигает небосклон И в будущее смотрит смело. О, если б мне такой размах, Такая дерзостная сила, Чтобы, рожденная в стихах, Она в сердца переходила, Чтоб люди услыхали в них Не только силу песнопений, Но голос будущих, живых, Еще не живших поколений!.. 1937 Лев Озеров. Лирика. 1931-1966. Москва: Художественная литература, 1966. * * * Всю жизнь я собираюсь жить. Вся жизнь проходит в ожиданье, И лишь в короткие свиданья, Когда немыслимо решить, Что значит быть или не быть, Меж гордым мигом узнаванья И горьким мигом расставанья — Живу, а не готовлюсь жить. 1964 Лев Озеров. Избранные стихотворения. Москва: Художественная литература, 1974. * * * Как предам эту боль, эту адову муку злословью! Сам скажу себе тихо к исходу несносного дня: Я не только люблю, я борюсь со своею любовью, Я хочу одолеть ее — одолевает меня. 1964 Лев Озеров. Избранные стихотворения. Москва: Художественная литература, 1974. * * * Усталость или отчужденье, Или замучила жара, Или в душе твоей смятенье — Не разобрался я вчера. В преувеличенном вниманье, С которым слушала меня, Определилось пониманье Другому отданного дня. В предупредительности явной Сквозил — отчетлив не вполне — Предмет твоей заботы главной, Что адресована не мне. Но перед сном и на рассвете, Когда сходила тень с земли, Вдруг смутные догадки эти Лицо тревоги обрели. Не заговор и не злодейство, Но из разрозненных примет Само собой слагалось действо Последних трех с излишком лет. Есть у тебя такое свойство: Незримо, маленькой рукой Творить большое беспокойство, Внушая волю и покой. 1966 Лев Озеров. Избранные стихотворения. Москва: Художественная литература, 1974. * * * Ты что там надумала! Что там наворожила! Размолвка, неведенье, ссора, два шага назад. И все успокоенное снова разворошила, И в неизвестность устремлены глаза. Ты истомилась! Давай помолчим немного. Дни, как песчинки, слеживаются в гранит. Это в тебе говорит пройденная дорога, Это непройденная говорит. Душу не смею отдать людскому злословью. Знаю, что тленье бывает дольше огня. Я не могу над моею подняться любовью, Потому что любовь моя выше меня. 1964 Лев Озеров. Избранные стихотворения. Москва: Художественная литература, 1974. * * * Туман над прудом высветлен закатом, Упали в воду кроны, купола, И не удержишь восхищенным взглядом Секунды, что была и вот ушла. А переменчивость воды и неба, Листвы и облаков так велика, Что этот миг — он есть и словно не был — Уже мерцает мне издалека Звездой ли ранней, огоньком ли малым. Все зыбко, все так смутно в этот час, Что вечер, нам сиявший сине-алым, Кромешной тьмой окутывает нас. Он сам плывет в тумане клочковатом, И, вероятно, трудно плыть ему, И вся земля, привыкшая к утратам, Со мною вместе вдвинута во тьму. 1971 Лев Озеров. Избранные стихотворения. Москва: Художественная литература, 1974. * * * Любовь ответственна. А если не она, То что ж ответственно на этом свете: Призванье? Долг? Работа? Дружба? Дети? Нет, все они, соединясь, сполна Ушли в нее, как в море, без остатка, Они любовью все поглощены, Они невыразительно-бледны Без любящего сердца и сильны Его ревнивой силой. Молвить кратко: Все, что со мной, и все, что но со мной, Любовь в себя вбирает непреложно, А потому и нежно и тревожно Ответствует бедой, или виной, Или возмездьем на мои деянья. Ответственность ее так велика, Что ни судьба, ни служба, ни строка Не обойдутся без ее вниманья. 1964 Лев Озеров. Избранные стихотворения. Москва: Художественная литература, 1974. * * * Нет, не свет зажигается в окнах, Наполняются медом они, И звенят световые волокна, И цепочкой горят огни. То, что было в окнах огнями, Стало звездами в небесах. Что ты делаешь, сердце, с нами? Как об этом всём написать? Где начало стихотворений? В громе площади? В тишине? Мастерская преображений Круглосуточная во мне. Там огонь и вода ждут встречи, Там гора сойдется с горой, Там в обрывках обычной речи Я ловлю гармонический строй. 1965 Лев Озеров. Избранные стихотворения. Москва: Художественная литература, 1974. * * * Лучше быть возлюбленной поэта, Чем женою старого дипломата, Но еще лучше быть возлюбленной старого дипломата, Если этот дипломат — поэт Федор Тютчев. * См. Ф.Тютчев. 1964 Лев Озеров. Избранные стихотворения. Москва: Художественная литература, 1974. * * * Сирень задыхается. Небо набухло. В утробе его разухабисто бухало. Везде, как возмездье, гроза назревала, И мир был подобен ущелью Дарьяла: Навалы породы, и горы, и годы, И в трещинах молний — загадка природы, И груды сирени с веселою злостью Вверху повторились, плывущие гроздья Дымящихся туч загорались от молний. И мир был начального часа безмолвней — Ни слов, ни названий, ни определений, Грозы бесновался разгневанный гений, Сдвигая пространства, смещая понятья. Ни благословенья ему, ни проклятья, А — радость природы, разрядка и роздых — На гроздьях сирени настоянный воздух. 1971 Лев Озеров. Избранные стихотворения. Москва: Художественная литература, 1974. * * * Вишневый сад белеет в темноте. Вишневый сад. А времена не те. Вишневый сад. Забыли человека. Стучит топор. Прошло всего полвека, А век не тот. В надзвездной высоте Летит земной детеныш по орбите. Следите, как летит он! И — не спите! Вишневый сад белеет в темноте. Советская поэзия. В 2-х томах. Библиотека всемирной литературы. Серия третья. Редакторы А.Краковская, Ю.Розенблюм. Москва: Художественная литература, 1977. * * * Тверские льны стоят до небосклона, Как будто подпирают небосклон. Зеленая волна — земное лоно — Бежит ко мне, бежит со всех сторон. И черное пятно рубахи потной, Как солнце посреди голубизны. Воистину бессмертные полотна — Цветут вокруг меня тверские льны. Советская поэзия. В 2-х томах. Библиотека всемирной литературы. Серия третья. Редакторы А.Краковская, Ю.Розенблюм. Москва: Художественная литература, 1977. * * * Люблю старинные ремесла, Когда в поселке над рекой Один — выстругивает весла, Вытачивает руль — другой. А третий — поднимает парус, И вот они плывут втроем, И, пенясь, отступает ярость Перед уменьем и трудом. Советская поэзия. В 2-х томах. Библиотека всемирной литературы. Серия третья. Редакторы А.Краковская, Ю.Розенблюм. Москва: Художественная литература, 1977. * * * На берегу морском лежит весло И больше говорит мне о просторе, Чем все огромное взволнованное море, Которое его на берег принесло. Советская поэзия. В 2-х томах. Библиотека всемирной литературы. Серия третья. Редакторы А.Краковская, Ю.Розенблюм. Москва: Художественная литература, 1977. * * * Сквозь пламень строк душа пропущена. Ну, а царей-то помним много ли? Из Александров — только Пушкина1, Из Николаев — только Гоголя. Примечания 1. См. раздел А.Пушкина на этом сайте. Обратно Советская поэзия. В 2-х томах. Библиотека всемирной литературы. Серия третья. Редакторы А.Краковская, Ю.Розенблюм. Москва: Художественная литература, 1977. * * * Когда работаю, я плохо верю в смерть. Я попросту в нее не верю. Работа делает меня бессмертным, Включенным во Вселенную навеки. Работа делает меня планетой, Или дорогой, или водопадом. Что говорить, мы умираем — люди, Но человек не умирает. Советская поэзия. В 2-х томах. Библиотека всемирной литературы. Серия третья. Редакторы А.Краковская, Ю.Розенблюм. Москва: Художественная литература, 1977. * * * Поэзия — горячий цех, В котором есть огонь для тех, Кто ночью и при свете дня Прожить не может без огня. Пусть слабодушные уйдут, Их обиталище не тут. Пускай покинет нас делец: Огонь — не золотой телец. За слабодушным и дельцом Ленивец пусть уйдет с глупцом. Здесь ненадежен их успех: Поэзия — горячий цех. Советская поэзия. В 2-х томах. Библиотека всемирной литературы. Серия третья. Редакторы А.Краковская, Ю.Розенблюм. Москва: Художественная литература, 1977. * * * Немо горит в окне огонек; Звезды немы. Где мы, когда человек одинок? Где мы? Где мы, когда он, уставясь во тьму, Ищет совета? Где мы, чтоб вовремя выйти к нему, Ждущему где-то? Сколько раз мы с тобою клялись В чуткости к другу? Что же ты далью счел эту близь, Спрятал за спину руку? Взял да забился в свой уголок, Пишешь поэмы... Где мы, когда человек одинок, Где мы?.. * * * Старухи с письмами поэтов... Поэзия Старухи с письмами поэтов, С тетрадками их сочинений, Поэтов, что глядят с портретов, Как чудо памятных мгновений. Старухи — бывшие красотки, Наяды, леды и лилеи,— На фоне сада и пролетки, Беседки и конца аллеи. Им посвящались мадригалы, Им жарко целовали руки Художники и генералы. И вот теперь они старухи. Теперь они пенсионерки. Порой приходится им худо. Все продано: и этажерки, И медальоны, и посуда. Но сбереженные тетради Стихов, не путая с вещами, Они народу, чести ради, Своей России завещали. Советская поэзия. В 2-х томах. Библиотека всемирной литературы. Серия третья. Редакторы А.Краковская, Ю.Розенблюм. Москва: Художественная литература, 1977. * * * Серости на белом свете нет, Серость — это ваше нерадение, Невнимание, усталость лет, Ваше настроение осеннее. Где для вас невнятное пятно,— Для меня цветут долины маково. Все едино, но не все одно, Все едино, но не одинаково. 1971 Советская поэзия. В 2-х томах. Библиотека всемирной литературы. Серия третья. Редакторы А.Краковская, Ю.Розенблюм. Москва: Художественная литература, 1977. * * * Многословие — род недуга, А народ изъясняется кратко: Ищешь друга без недостатка? Ты рискуешь остаться без друга. 1970 Советская поэзия. В 2-х томах. Библиотека всемирной литературы. Серия третья. Редакторы А.Краковская, Ю.Розенблюм. Москва: Художественная литература, 1977. * * * Ветер бесцветен? Хочет он в лицах Весь мир показать изнутри и извне. Ветер зеленый, если он в листьях, Ветер багряный, если в огне. Советская поэзия. В 2-х томах. Библиотека всемирной литературы. Серия третья. Редакторы А.Краковская, Ю.Розенблюм. Москва: Художественная литература, 1977. * * * По обе стороны стола — Сидим вдвоем, И тенью боль моя легла На лбу твоем. Как ни таись, как ни таи — Вдвоем всегда, И на плечи легла мои Твоя беда. 1964 Лев Озеров. Стихотворения. Библиотека советской поэзии. Москва: Художественная литература, 1978.

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]