Владу Клёну

* * *

Ангел смерти приходит стихами,

Самой важной строкой, песней лучшей,

И часами сидит над часами,

Ускоряя их ход, шепчет: «Слушай!..»

Он торопит, торопит, торопит

И зловеще трепещет бумагой,

И углём душу топит и топит,

И рифмованной потчует брагой.

И всего не запомнить, не бросить,

И зубцы в шестерёнках крошатся…

…………………………………………….

А он шепчет… и крылья заносит…

И уже не даёт отдышаться.

 Леонид Борозенцев

В своих взглядах на стихи, на требования к ним предъявляемые мы с Владом расходились достаточно жестко, не смотря на то, что были друзьями и всегда стояли плечо к плечу на всех совместных площадках... Вот написал слово "были” и снова, как огнём полоснуло. Нет, ведь, не правильно!

В своих взглядах на стихи и требования к ним - расходились, не смотря на дружбу нас связавшую. Для поэтов такие противоречия - это нормально. Я разносил его за смазанные концовки, за "виляние” логичной стройности, за невычищенный вал стихов, стращал канцелярской вежливостью, заботой о читателе…

Теперь, перечитывая его тексты, понимаю, что они и не могли у него быть другими: они были для него – более чем стихами: камертоном, резонатором. По ним, по извлечённому из звука голосу Влад сверял свои предчувствия и торопился... Торопился писать, жить, реализовывать проекты. Все, знавшие Влада вспоминают, что без него не обходилось ни одно более-менее значимое литературное событие, фестивали, квартирники, турниры, слэмы, города, города, города… "Бегу отовсюду, боясь не успеть…”, "Целовать твои жернова…”, "…а колос и в полночь зреет”, "Разрастётся в размерах своих полынья, приучая к смиренью и ужасу…”- думаю, что не только мы все не представляли, о чём пишется Владу, но и он сам гнал от себя смутные разгадки своей "игры со звуком” (так он называл свой метод).

Последние полтора года писаться стало значительно меньше. Это жутко беспокоило Влада. Телефонный звонок.

– Привет!

– Привет!

– Как ты? Что пишется? Чем живётся?

– Не пишется. Депрессия у меня. Не потому, что не пишется, просто почитал недавно одних-других и понимаю, что ничего у меня не получается…

Влад всегда много читал и был строг к себе: своё место в поэзии оценивал без авансов. Иногда, будучи куратором площадки, сам читать свои тексты не выходил. Чтобы переключиться на что-то свежее (другую волну?) и предпринимал постоянно поездки. В интернете публиковался более чем на 40 сайтах. Это помимо того, что втроём с Полиной Городисской мы сами с нуля строили литературный сайт, который на сегодняшний день является одним из самых динамично развивающихся в Украине, продвигали его площадки. Откуда бралось столько сил и энергии?

По приезду на любой фестиваль Влад в первую очередь занимался встречей и размещением приезжающих, и только потом решением своих вопросов. Поэты – народ не особо собранный – поведёшься – намаешься, но Влада это никогда не останавливало. Сначала разместить всех, доставить до поселения (не редко за свой счёт, если требовалось), и только потом – сам. Всех встречал, всех сажал в поезд. Сам в это же время постоянно забывал в других городах свои вещи, которые потом "догоняли” его через всю страну в разных регионах. Жизнь в пути. Жизнь на колёсах… Иногда сетовал: "Пустая колыбель качается кадилом…”, иногда юродствовал: "Ни дома, ни семьи, ни Родины”, хотя знал, что и дом есть, и ждут его, и любят. Знал, но усидеть на месте не мог. Очень радовался, что последняя работа как раз и мотает его по стране: "Много езжу, много вижу, участвую…"

Снова и снова перечитываю его тексты и не могу в голове это всё уместить: неужели всё-таки всё знал наперёд (в текстах есть чуть ли не подробные описания будущих трагических событий), или наоборот, текстами притягивал, ускорял их?

Сейчас его нет среди нас – и пусто… не в строю фестивальщиков, не на перроне, где он встречал и провожал наши поезда… пусто внутри. Пусто, как будто пошел насквозь… и больно, и не зарастает…

Лишь дальнее эхо от стекла "поющего силу ветра” звенит и звенит...

6 октября 2010, сороковины

Смерть даже самых дальних –

всегда горчит

Не говорит словами,

скорей – речёт

Четками перебирает к дверям ключи

Наши отсрочки помня наперечёт.

Колос и в полночь зреет,

летит вагон –

С каждой потерей

сердце больней стучит –

Если ты видишь тех, кто спешит вдогон –

Не призывай по имени –

Промолчи...

2010

© Леонид Борозенцев