Екатерина Беляева: Из дневниковых записей о Клене - Статьи о Вас - Персоналии - Биография, Изданное

Екатерина Беляева: Из дневниковых записей о Клене

	03.09.2011, 15:51
Из дневниковых записей о Владе Клене * Влад снова появился в городе. Мы не виделись полтора года. Телефонный звонок. Забытый голос. Вопросы. Но ни о чем толком… Не спросил, как дела. Нашел меня. Читал стихи. Сильные. Долго не писал, и вот начал творить в июне – и много, и сильные вещи… Договорились встретиться через неделю. 27 июня в дверь на шестом этаже раздался звонок. Я открыла. На пороге – Клен с сигаретой. Подождала, пока докурил. В черной футболке, черных джинсах-клеш, джинсовых рубашке и кепке, похудевший и похорошевший, Влад был просто ослепителен. Уселась к нему на колени. Влад бережно держал меня. Просидела там долго, пока не пошли читать стихи в гостиную. Пока я читала свое, Клен медитировал, сидя на полу в позе лотоса, наклонив голову, сложив молитвенно ладони. Странно… Вслушивался, боясь пропустить хоть одно слово – внимательно, сосредоточенно, будто пил воду. Потом стал читать он. Это было нечто… Потом я схватила тетрадь его зеленую и стала переписывать стихи. Три удалось передрать. Потом Клен, очнувшись от задумчивости, спросил: «сколько ты переписала?» - «Третий дописываю». – «Вот дописывай, и все!» - «Почему?» - «Три стихотворения – и все…» Хорошо, дописала я стихи, ладно. Влад торопился. Я написала на листике пару строк и сунула ему в тетрадь. Проводила до остановки. Спросил: «ты хоть поняла, что часть стихов - о тебе?» - «Нет… а какие именно – обо мне были?» - Занервничал: «Раз не заметила – значит, тебе оно не надо…» Договорились созвониться. Чмокнул в щечку, убежал на троллейбус. Я вернулась обратно с чувством опустошенности. Клену, правда, мои стихи понравились, похвалил, назвал последние вещи футуризмом. Сказал, что я не изменилась. Он, наверное, имел в виду, внешне. Но осталось странное чувство недосказанности. Я тогда не знала точно, увижу ли его потом. На следующий день он позвонил, сказал, что я могу поздравить его по телефону, если хочу. Спросила, как ему моя писанина. Ответил почему-то со злостью: «Профанация чистой воды. Выкинуть и забыть! Ерунда все это…» Поговорили никак. В понедельник созвонились на вторник. Стою в полдень возле «Украины». Накрапывает дождик. Гляжу – идет Владик большими шагами, торопится. «Пойдем, - говорит, - кофе попьем». Сели за столик в какой-то забегаловке на углу по диагонали от универмага «Украина», он притащил мороженое. Сидим, пьем. Он стихи читает, курит. А глаза грустные, как у собаки. У побитой собаки, потерявшей хозяина. Вспомнила про подарок. Достаю книжицу, завернутую в рукотворную открытку. Подаю, говорю: «Прочтешь дома». – «Нет, сейчас!» - «Дома!» - «Нет…» - «Тогда только открыточку разверни». – «Хорошо». Развернул. Лицо просветлело. Улыбнулся. Сказал: «Спасибо», поцеловал в щечку. Спрашиваю, понял, почему мышь на обложке. – «Конечно помню… Печальный депрессивный Мышоныш… У меня до сих пор хранится твоя записка…» Да, странно – три года хранить какую-то прощальную записку… Видно, дорога. «На открытке -Мышонок в черной футболке», - говорю. «Вижу» - улыбнулся, спрятал взгляд. Посидели, допили кофе, доели мороженое. Клен знает, чем накормить. Пошли, побродили по «Украине». Влад листал открытки, показывал мне забавные рожицы и надписи. Хоть улыбнулся немного. Потом присели на мраморную ступеньку. Говорит устало и печально: «Меня в воскресенье никто не поздравил!» - «Но… - не знала, что и сказать. – Ты ведь нужен всем был, тебя нарасхват приглашали… Как же так?!…» - «Ну, значит, я им всем так нужен… Буду менять свой круг знакомых…» Бедный Клен. Как обычно, носится со своими идеями, что он нужен всем и срочно. А на самом деле – никому. Неужели не видит, что с ним рядом есть кто-то, когда ему весело и хорошо, а когда депрессняк начинает давить и с ним становится трудновато – куда и делись вчерашние друзья?… Сказал, что он большая зануда и его никто не может долго терпеть. Да неправда это!… Никакой он не зануда. А за те месяцы, пока мы не виделись, Влад стал глубже, спокойней, серьезней, но – трагичней. Что-то в нем успокоилось, но разворошилось другое. Нечто гложет его, не дает почувствовать себя свободным. В прочем, как и три года назад. Те же тяжелые вздохи. Тот же трагизм, то же ощущение экзистенциальности. Договорились созвониться в августе. Не знаю, когда увидимся. Как всегда, появится неожиданно, когда уже перестану ждать вестей от него. Как тебе моя книжица со стихами – которые о тебе, про тебя, для тебя?… Не исчезай, печальный мальчик с бездонными глазами-одиночествами… 1.07.2003 * В городе пошли дожди. Сезон дождей. Это приехал Клен. Приехал, чтобы согреть заледеневший в тоске и скуке город своим мягким лучиком. В городе светлей… Лучик, солнечный, серебряный, так светел и легок, что не оставляет следов – только лечит. Да, Владька – этот город – твой. Летай по нему, лечи его. 2.07.2003 * Почувствовала твой взгляд из троллейбуса. Через полтора часа – иду возе Малого рынка. Сидишь под стенкой, куришь. Черный, одинокий, интересный. Ждал!?… Знает, Видит, Помнит. Все понимает. И смотрит – такими умными печальными глазками-угольками и распахнутым сердечком. Сердечко тихо бьется. (Билось бы всегда…) Летит рядом, смотрит, дышит – так интересно… Сегодня рядом с тобой было теплее – как-то по-избранному. Как тогда… Прочитав книжицу, понял, что все хорошо и я не настолько железна и бессердечна?… «Нам можно будет общаться?» - «Ну, конечно, раз я сам телефон даю…» Обнял на прощанье… И пошло по улице этакое маленькое создание-солнышко… Ты даже не знаешь, сколько в тебе всего – как в музее гениальных изделий и редких вещей. Глазки-угольки звереныша осторожно смотрят в мир – гладят, жалеют, сочувствуют, понимают, прожигают насквозь, разговаривают, молчат; всякие – но чаще большие и очень печальные. (Заглянуть бы в твои глазки, когда ты пьян – что увижу на дне? В какую бездну экзистенциальности упаду? В каком измерении очнусь? Пьяный Мыш – неведомая мне картина…) Мой братик, летай, живи, свети нам, грей этот город, лечи улицы и наши души от спячки. Я – рядом. Я – помогу тебе. Летай… Живи всегда! 3.07.2003 ** 6-го июля мы еще раз виделись на «Кольце». Ты долго держал мою нэцкэ-черепаху в ладони, гладил ее. Притащил интересные книги. Произвел впечатление на всех, и улетел. Потом пытался дозвониться (оказалось позже, это был ты), но я, из моего приобретенного страха перед междугородными звонками, боялась поднять трубку, поэтому мы так и не поговорили. Завтра постараюсь отправить тебе письмо. 23.07.2003 ** Теряла почти законченное письмо, нашла. Ты, наверное, скоро приедешь. Ничего. Завтра же отправлю тебе весть. 14.08.2003 ** Август на закате. 27-е. Ты позвонил мне от Скориков. Договорились встретиться в понедельник. Есть идея – забрать тебя в гости. Получится ли? …А, с письмом получилась эпопея. Я с адресом твоим в Знаменке сильно ошиблась! Ничего, я так и думала – даже если ошибусь где-то – все равно Бог донесет. 27.08.2003 А ровно через год, в начале августа 2004-го, мы снова встретились – чтобы оплакать смерть Танечки Мозоленко. Мы говорили о ней, ты читал стихи, мы размышляли о смерти и бытии. Все было так красиво… Шел дождь, мы сидели на влажном песке под грибком возле воды, смотрели на озеро Ленина и заводские трубы. В твоей сумке лежали книги – Аполлинер и Гумилев. Говорили долго. И потом ты всю осень 2004-го ездил ко мне в гости, когда я уже перебралась к Скорикам. Мы читали стихи, я набирала твои творения на компе, мы говорили, иногда бродили по улице по Правому берегу. Иногда выезжали на мрачных троллейбусах в город, там бродили, ты читал и говорил, ты рассказывал все впечатления от недавно прочитанных книг, мы много спорили о слове и грамотности, об авторской пунктуации и прочих важных мелочах… Ты радовался нашим встречам. Я тоже. А еще было славно чувствовать, что у тебя был такой период тогда, что только я могла достучаться до тебя. Когда ты приезжал – сразу шел в комнату и читал, говорил. Я старалась тебя накормить. Ты не слишком любил мыть руки. Я брала тебя за руку и вела в ванную, мягко намекая, что руки мыть все-таки необходимо. Ты покорно делал это, ничуть не отказываясь и не протестуя. Однажды ты пришел скучный и раздраженный. Оказалось, болели зубы. Ты терпеть не мог врачей. Понимаю. Но мне удалось уговорить тебя показаться стоматологу. Потом ты позвонил и сказал, что подлечил зубки. Я порадовалась. В 2005-м ты слегка появился снова – мы иногда пересекались у Спежакова в редакции газеты «Верже», ты все куда-то спешил, торопился. Зимой в декабре 2005-го я заходила к тебе в книжный супермаркет «Букву», стояла среди стеллажей и читала что-нибудь, ждала закрытия. Мы выходили, что-то съедали из принесенного мной или купленного тобой, шли по застывшим тротуарам, морозными улицами, ты читал стихи и говорил об интересных небанальных вещах, злился, что я легко одета, не по погоде, брал с меня обещание, что в следующий раз оденусь теплее, иначе не будем гулять допоздна. Приходилось тепло одеваться. В 2006-м мы как-то наспех, скомкано, отметили Рождество, вы с Барлигом тогда хорошо выпили, но ты ушел еще относительно твердой походкой в зимнюю ночь. После этого мы особо не общались. На полтора года потерялись. В 2007-м летом ты работал продавцом-консультантом в «Книжном клубе», мы заходили к тебе с Татьяной, читали книги, ты показывал все новинки, ты был в своем царстве страниц и слов. Затем в том же 2007-м в сентябре пересеклись на фестивале в Киеве. «Каштановый дом». Три дня фестиваля. Ходил со мной рядом, водил за руку, читали стихи, прекрасно общались, сидели вечером второго дня вместе с единомышленниками в парке – с Валерием Сазоновым и Ерболом Жумагуловым, читали допоздна стихи. После того, как мы вернулись в город, почему-то совсем не разговаривали. Только лишь, когда ты заходил ко мне в компьютерный клуб «Матрицу» поработать, иногда виделись. Спросила как-то в письме – «Почему не общаемся?» Последовал ответ, очень циничный, смысл которого сводился к тому, чтобы от тебя отстали. Ладно. Бывает. Кажется, ты будешь теперь всю жизнь злиться на меня – не тебя выбрала. На этом наши отношения буду считать законченными. Ты чувствуешь себя культовой личностью, звездой, любимцем публики. Мне же удобнее в тени. Мне ты не нужен. Ты никогда не был нужен мне. Я всего лишь тебя жалела. Как младшего брата. А ты ведь заслуживал большего. Но большего от меня ты никогда бы не получил. И ты всегда это знал. И не мог мне простить этого. Останешься в моей памяти депрессивным, печальным одиночкой, бредущим по пустыне своих стихотворений… Октябрь 2008 ***** Продолжение следует. Не думала, что оно будет, не думала… В 2009-м, осенью, столкнулись с тобой перед Домом писателя в Киеве на фестивале «Каштановый дом»… ты был необычайно разговорчив. Пожаловалась, что негде ночевать. Позвонил, договорился, пристроил. После возвращения в город уже общались нормально – здоровались, даже парой фраз перекинулись, даже пытался меня на какой-то фест и в какой-то проект пригласить… Отказалась, конечно – не до того мне. Это ты живешь Словом, живешь и дышишь Поэзией: для меня же это – одна из игрушек, так – ради самовыражения… Иногда заглядываешь в наш компьютерный клуб, живой, здоровый, прокуренный, как обычно… Рада, что хотя бы ты пишешь, творчески растешь – рада, искренне. Таланты себе всегда дорогу расчистят – и вот ты уже знаменитость, а всякие перченки-даненковы нервно курят в сторонке… Ты идешь дальше – так нужно, так задумано свыше… Так держать!... Октябрь 2009-го… **** Месяц назад, как раз к твоему Дню рожденья, отправила тебе почтой подарок: наваяла в фотошопе пять интересных страничек – цветных, подходящих по смыслу картин с твоими стихами посередине – получилось занятно…. Только ты совсем пропал, ездишь с «Ремонтом воды», я и не знаю теперь, понравился ли тебе мой подарок… 21.07.2010 * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *** Прошел год. Год, как все мы попрощались с тобой на кладбище. Так неожиданно. Ты ушел – и земля осиротела. Казалось бы – все отдала за то, чтобы ты вернулся. Чтобы ты позвонил и сказал, что пошутил и живой. Что это был дурной сон. Я целый год не могла написать о тебе ничего – было настолько пронзительно больно… В вечер после твоих похорон я шла обратно как в тумане, а засыпая в тот день, думала – уже так холодно, мы положили тебя в землю – как же ты там, ведь уже заморозки, тебе же холодно. Позвонил наш общий знакомый – сквозь рыдания смогла только выговорить: «Мы закопали Владьку, всё, нет его… его нет…» Прошел год. Не верю. Кажется, ты просто уехал на гастроли со своей группой и скоро вернешься. Проходя мимо всех этих мест в городе, где мы с тобой бродили, сидели, смотрели на звезды, спорили, читали стихи, остро и отчетливо вспоминаю – как ты посмотрел, что сказал, что ответил… Стоят повсюду наши с тобой лавочки – а тебя нет. Вывеска, под которой ты меня ждал, уже покосилась и пожелтела – но она еще висит, а тебя нет. Существует огромное множество вещей в мире – невыносимо хрупких, невыразимо тонких – но они живут. А тебя – нет… Я все еще жду тебя, Братишка… 26 августа, 2011. =============================== Вернуться на страницу о Владе Клёне ===============================
Добавил: pole_55 \| Просмотров: 166