Он поэт и грузчик. Он магистр русской филологии и сочувствующий  анархист. Он лидер творческого объединения «Водоворот» и бродяга. Он организатор  поэтических фестивалей и пассивный растаман. Он Влад и он Клён. Вся правда о  поэтах, фестивалях и рассказе «Х…й».

- Стихосложением я занялся ещё до того, как получил образование. Писать начал в 12 лет, но уважать себя за написанное начал в году эдак 2003-м, совсем недавно. В отрочестве, как говорится, ничто не предвещало поэта. Круг моего общения никак не способствовал таким склонностям во мне двенадцатилетнем. Единственная предпосылка, которую могу вспомнить, это толстенные подшивки литературных журналов, которыми был завален весь дом. Так, наверное, и навеяло.

- Мне нравится. Конечно, каждому поэту хочется всесоюзного признания и полных стадионов, но сейчас время не то. Люди отвернулись от поэзии. Но мы, тем не менее, живём и радуемся. Для поэта отдушина – фестивали. Я всего год назад открыл для себя фестивальное движение и уже не представляю себя вне его. Собираются близкие по духу люди и посвящают себя друг другу – это прекрасно.

- Не без этого. Каждый поэт в начале своего творческого пути пишет под диктовку музы. И всякий раз, когда хочется что-нибудь написать, он сидит с пером в руке и ждёт вдохновения. Потом устаёт ждать и начинает его искать. Каждый находит по-своему. На одном из недавних фестивалей собрались представители не только Украины, но и братских республик. Вечером первого же дня делегация из 40 поэтов разделилась ровно пополам – одни отправились искать истину в вине, другие расширять своё сознание «травкой». Я, как обычно, примкнул к первым. В результате остался один нормальный человек – Димочка Кузьмин. Он не пьёт, не курит, но любит исключительно мужчин.

- Конечно, у нас ведь много талантливых людей. Фестиваль, о котором я только что рассказывал, проходил как раз в Запорожье. Спасибо ЗНУ и лично Дмитрию Зусмановичу – наши съезды хоть и незатратные, но найти на них деньги, как оказалось, совсем непросто. А ещё у нас в городе проходят фестивали слэм-поэзии – это настоящее «Шоу Бенни Хилла».

- Поэты бегают по сцене под весёлую музыку и задирают юбки молоденьким девушкам?

- (Смеётся, как Маяковский плакал.) И такое бывает! Это своего рода поэтическое шоу – не столько важен сам текст, сколько стиль, в котором его преподносят зрителю. Некоторые декламируют, стоя на голове, – но это избито. Самое оригинальное, что я видел – срывали с себя одежду, кидали в зал помидоры, читали свои произведения с прищепкой на носу. Довольно забавно.

- Приходят сами участники, их знакомые и знакомые знакомых. Хотелось бы внимания, но людям это неинтересно, как мы ни стараемся.

- Скорее всего, ты прав. Приведу пример популяризации поэта из новейшей истории русской литературы. Россиянина Александра Анашевича несколько раз подряд выдвигали на соискание премии им. Андрея Белого (очень престижная премия, между прочим), и несколько раз подряд Анашевич «пролетал» мимо. После очередной неудачной номинации этот воронежец выложил в Интернете рассказ под скромным названием «Х…й». Рассказ не из гениальных, но забавный и провокационный. Виртуальный мир охватила истерика, появились защищающие и противоборствующие – имя раздули до невиданных размеров. И уже следующая премия была за Анашевичем. Вот так поэты сейчас продвигаются.

- В Запорожье было и есть множество литературных клубов, кружков, объединений. Но все они со временем превращаются в сборище «свояков», которые в рот друг другу… заглядывают. В том числе и наш официальный мэтр, госказначей поэтического движения Запорожья Григорий Лютый, который решил, что единственный поэт, заслуживающий его внимания, это он сам. Мы с единомышленниками недавно образовали творческое объединение «Водоворот». Печатаемся самиздатом.

- Это дохлый номер. Есть только два пути: поэт-песенник (например, Любаша, уроженка Запорожья, которая сейчас пишет для Пугачёвой и Сердючки) или хозяин/редактор журнала (например, Александр Кабанов, замечательный поэт и родоначальник журнала «ШО»). Первый вариант меня не устраивает, до второго пока не дорос. Вот и сижу на бобах и на стихах.